ravshir (ravshir) wrote,
ravshir
ravshir

Categories:

Шамс Табризи и его учителя. Часть I. Тэрри Грэм


       





Субботним утром 29 октября 1244 г. метеорит врезался в землю. Или, по крайней мере, произошло событие сравнимого масштаба: Руми повстречался с Шамсом.
Фоном для этого события послужила дорога, проходящая мимо ворот караван-сарая кондитеров в Конье (в настоящее время в Турции) — одного из четырех мест, где преподавал Руми. Каждую из этих школ финансировали и поддерживали гильдии, куда входила городская знать. Закончив лекцию в училище, находящемся на попечении торговцев хлопком, Руми проезжал мимо ворот караван-сарая.
Почтенный профессор ехал верхом на муле, окруженный по сторонам пешими учениками, многие из которых и сами пользовались большим авторитетом. И вдруг торжественность этой процессии нарушается самым непочтительным образом. Грубоватого вида человек, сидевший до этого среди зевак у ворот, выскакивает и вызывающе преграждает путь именитому всаднику.
Хотя он и выглядел как немытый бродяга, твердость его взгляда приоткрывала некое глубинное измерение тем, кто был способен видеть. Недолго думая, он ухватил за уздцы мула Руми с бесцеремонностью, нарушавшей всякие социальные условности.
Эта встреча, вспоминает Руми, "потрясла все мое существо, как удар молнии". Он пишет: "Семь небесных сфер оторвались друг от друга и рухнули на землю; пламя полыхнуло у меня из живота в мозг, сотрясая весь череп, и я узрел клубы дыма, поднимающиеся к самому Божественному Трону" (Афлаки, стр. 619).
Встреча стала началом отношений, которые заставили Руми отказаться от своего высокого социального и профессионального положения. Законоведы, почитавшие Руми высочайшим авторитетом, решили, что он сбился с пути истинного. А рядовые ученики и последователи просто подумали, что Маулана околдован, зачарован, на него наслали порчу. Эти отношения длились три года, с 1244 по 1247 год.
Когда Руми не явился на уроки, ученики стали разыскивать его. Согласно различным источникам, Руми и Шамс провели в уединении, скрывшись от мирских глаз, 40 дней, либо 3 месяца, либо 6 месяцев или даже дольше. Они уединились в доме ученика Руми золотых дел мастера Салах ад-Дина Заркуба.
Их беседы были бесконечно далеки от теологии и юриспруденции, от книжной премудрости и глубокомысленных проповедей. Исчерпав все темы, касавшиеся экзотерического толкования (тафсир) Корана, они занялись глубинным эзотерическим разъяснением (та'вил) священного писания. Как об этом пишется в Макалат, собрании "статей" Шамса, "благодаря присутствию Шамса закрытая дверь открылась для Руми" (Табризи 1990, II, стр. 238), он — человек, "которому можно доверить секреты", поскольку "я не вижу его в нем самом" (там же, стр. 109).
Как описывает сам Шамс в Макалат свои отношения с Руми: "Я пришел к Маулане, и первым условием было то, что я не пришел в качестве учителя. Бог не поместил на землю никого, кто мог бы стать Маулане учителем, и такой учитель не мог бы быть человеком. И я не мог быть учеником, я уже прошел эту стадию".
Далее он пишет, что пришел прежде всего как друг, чтобы принести умиротворенность, уравновешенность между внутренним и внешним, которая была недоступна даже древним пророкам. "Теперь я — друг Мауланы. И я знаю наверняка, что Маулана — вали, друг Бога" (Табризи 1990, II, стр. 179-180).
Шамс был поражен познаниями Руми и говорил, что даже если бы начал обучение с младенчества и жил до ста лет, "не смог бы обрести и десятую долю его знаний и способностей", в то время как Руми думает, что "он подобен двухлетнему ребенку, слушая меня, — мне неловко и говорить об этом — что он ребенок со своим отцом, или что он — как новый мусульманин, который ничего не знает об исламе!" (там же, I, стр. 132).


Что касается сведений об отце Шамса или о его происхождении, то наши знания носят отрывочный характер, и о многом можно только догадываться. Его дед, видимо, был зороастрийцем и принадлежал к одной из последних и близких к исчезновению общин в северном регионе Ирана, подвергавшейся гонениям в результате завоеваний и правления турецких сельджуков. Обратившись в ислам, он дал сыну подобающее мусульманское имя. Его сын Али, отец Шамса, по профессии был, видимо, торговцем тканями и одеждой, так что мальчик рос в атмосфере достатка.
Из-за того что Шамс обладал несомненной духовной силой, а его прошлое было покрыто тайной, о его происхождении возникло множество легенд. Одна из них изложена Давлатшахом Самарканди (1959, стр. 147) и заключается в том, что его отец был известен как Хаванд ("Владыка") Джалал ад-Дин и являлся потомком исмаилит-ского наследника знаменитого Хасана ас-Саббаха (ум. 518/1224), некоего Кийя Бозорг-Уммида (ум. 532/1138), правившего низаритско-исмаилитским государством на протяжении четырнадцати лет из крепости Аламут, расположенной в горах Албор-за на севере Ирана. Однако, изложив эту версию, летописец отвергает ее и считает более убедительным общепринятое мнение, что семья Шамса происходила с севера Ирана, а его отец переехал в ближайший город, через который проходил Шелковый путь. Живя в процветающем городе на караванном пути, он мог успешно вести свою торговлю.
В биографических отрывках и размышлениях Шамса, Макалат, крайне мало упоминаний о его детстве и родителях, есть лишь несколько косвенных указаний. Очевидно, что Шамс родился и вырос в Табризе, хотя документов о его рождении нет.
Шамс упоминает в Макалат раз или два своего отца и сожалеет, что не мог поделиться с ним своим внутренним опытом. Он восклицает: "Никогда я не делился с отцом теми благодатными переживаниями, что были у меня. Как же мне хотелось рассказать о своей внутренней жизни, моих внутренних состояниях!" Затем, чтобы это не прозвучало даже как и намек на критику, он быстро добавляет: "Он был хорошим человеком и щедрым к тому же".
Интересно, что в то время как в духовном развитии многих известных суфиев — таких как Байазид и Абд ал-Кадир Джилани — важную роль сыграла мать, в случае Шамса материнское влияние отсутствует, а его мать даже нигде специально не упоминается. Он просто говорит об обоих своих родителях вместе, что они совершенно избаловали его, подразумевая, что он был единственным ребенком.
"Вина моего отца и матери в том, — пишет он, — что они меня чересчур баловали" (там же, II, стр. 27). Это явно чрезмерная скромность, поскольку многое указывает на то, что Шамс был серьезным и дисциплинированным ребенком. Видимо, это была самодисциплина, источник которой лежал в духовных устремлениях и наитиях.
По своей воле он подвергал себя аскетическим испытаниям, обходясь без еды так долго, что родители, и без того беспокоившиеся из-за эксцентричного поведения мальчика, разволновались не на шутку. Он сам пишет об этом:
"Еще в раннем возрасте я лишился аппетита. Бывало, что я три или четыре дня обходился без пищи... Мой отец кричал: "Что с моим сыном? Он вообще ничего не ест!" Я протестовал: "Но ведь я не ослабеваю. У меня столько сил, что в любое мгновение я могу улететь в окно подобно птице!" Каждые четыре дня на меня нападала сонливость, но она тут же проходила. За все это время у меня не было во рту ни кусочка еды" (там же, II, стр. 142).
В другом месте он вспоминает: "Мой отец совершенно меня не понимал и говорил: "Прежде всего, ты не сумасшедший. Не знаю, что с тобой. Это никакая не аскетическая практика".
"Послушай меня, — сказал я ему. — Ты как курица, высиживающая утиные яйца. Пусть высиживает их курица, но из скорлупы вылупливаются утята, и они поплывут по воде. Их приемная мать — курица, но они отправляются к воде, хотя рождены и не там".
"Послушай, отец. У меня перед глазами — море. Это мой скакун. Это моя родина, моя страна. Если ты — со мной, а я — с тобой, пойдем на море! А иначе — ступай в курятник. Там твое место!"
"Если так ты говоришь с другом, — сокрушался он, — то как же ты говоришь с врагом?" (там же, I, стр. 77).
Рассказ Шамса заканчивается этим жалобным ответом отца, хорошего и правдивого человека, который пребывает в полной растерянности из-за поведения своего сына. Таким образом, перед нами предстает следующая картина: сын не от мира сего, родившийся в честной, но обычной семье. Незаурядность Шамса была очевидна с самого начала. У него были духовное призвание и внутренняя сила, позволившая найти средства осуществить это призвание.
Подобно многим видным мастерам Ирана вплоть до Сефевидского периода — включая Абу Саида Аби-л-Хэйра, Абу Юсуфа Хамадани (основателя братства, давшего начало ордену Накшбандийа), Ахмада Газали, Рузбихана Вали и Шаха Ниматуллу Вали среди других, — Шамс стал изучать шафиитскую юриспруденцию в своем родном городе. В отличие от него, Руми изучал ханафитское право в сирийских городах Дамаске и Алеппо, где располагались центры этой школы.
До своей встречи с Шамсом Руми был главным ханафитским авторитетом Коньи, столицы сельджукского государства Рум. Он вспоминает свои ученические годы, когда обучался в ханафит-ском медресе: "У меня был друг в Дамаске, с которым я читал Хидайя"* (Афлаки 1983, стр. 301), имея в виду основной труд, по которому он учил своих учеников во время своей "трезвой" жизни до "катаклизма".
Шамс так описывает свое академическое образование: "Я наконец стал правоведом, прочтя много раз Танбих** и подобные книги". Это обучение обеспечило его профессией на время, но, как и многие другие ученики, обладающие блестящими способностями, он не ценил плоды своей одаренности, говоря: "Теперь я не могу вспомнить ничего из прочитанного — разве что книга окажется у меня прямо перед носом" (там же, II, стр. 78). Это, конечно, указание на то, что он был сфокусирован на мистическом постижении, а не на экзотерическом знании.
В чисто интеллектуальной сфере Шамс поддерживает примат объективного знания над догматическим. Он говорит: "Например, я — шафиит. Но если в учении Абу Ханифы я найду что-либо истинное, что поможет мне продвинуться в моей работе, то не стану это отвергать".
Эти просвещенные мысли привели Шамса к написанию труда на тему природы гностика — индивидуума, чье освобождение допускает такие просвещенные точки зрения. Он продолжает: "Гностик ведает о состоянии всех вещей. Он рад каждой дискуссии, которую слышит, зная [мистическую] стоянку, на которой находятся говорящие. Поистине он видит каждую стоянку и благодарит Бога за свою невовлеченность в эту стоянку, за позволение пойти превыше нее.. Он не видит никого, кроме Бога" (там же, I, стр. 132—83).
Само собой разумеется, что случайный факт принадлежности к тому или иному мазхабу (школе мусульманского права) не сыграл никакой роли в отношениях Шамса и Руми. Во взаимодействии мастера с учеником простое принятие ислама, как "смирения перед Богом", является главным, вне зависимости от секты или школы.
В своих отрывочных высказываниях о своем прошлом Шамс вспоминает время, когда он стал сыт по горло суфиями и решил присоединиться к клерикалам.
"Раньше я никогда не связывался с правоведами. Я имел дело с суфиями, поскольку знал,  что такое суфизм и кто такие клерикалы. Теперь я связан с правоведами, а не с суфиями, потому что они старались изо всех сил, чтобы достигнуть того, что имеют. А суфии просто утверждают, что они суфии. Так что же произошло с суфизмом?" (Табризи 1990, стр. 249).
Вот как Афлаки начинает жизнеописание Шамса Табризи:
"В начале Пути он стал учеником шейха Абу Бакра Силла-баф ("плетущего корзины") Табризи. Завершив свой Путь (сейр-о солук) и достигнув совершенства и стоянок, находящихся вне пределов восприятия даже того, кто действительно обладает видением, он отправился на поиски самого совершенного. Того, кто был бы высочайшим мастером в совершенствовании совершенных наставников (афдал-и мукаммалан-и мо-каммил)" (Афлаки 1983, стр. 615).
Согласно Афлаки, Абу Бакр Бен Исма'ил Табризи со всей своей проницательностью и возможностями "довел Шамс ад-Дина Табризи до стадии и уровня, не удовлетворивших его [Шамса], так как тот стремился к еще более высокой стадии — такой, что ее харизма заряжала бы его энергией, посредством чего он мог бы продвигаться к еще более высоким ступеням" (там же, стр. 85).
Согласно Ибн Кербела'и:
"Шамс достиг значительного прогресса, но когда его Путь, совершенствование и опыт стоянок превзошли возможности [Абу Бакра], последний признался: "С этого момента я более не могу вести тебя, ты должен идти куда-то еще". Получив аттестат у своего учителя, он отправился на поиски того, что желало его сердце" (Кербела'и 1967, стр. 291).
Описывая ученичество Шамса и решение Абу Бакра, Ибн Кербела'и выказывает особое уважение к смирению наставника. Он пишет: "Здесь уместно отметить любезность Абу Бакра, направившего Шамса Табризи по Пути. Он не был обманут своим нафсом (суфийский термин, означающий "эго" или "самость"). Проявив справедливость, он отпустил Шамса в путешествие на поиски ученичества у другого мастера" (там же).
Спустя годы Шамс написал в своих воспоминаниях, что Абу Бакр был "опьянен Богом, но без трезвости, приходящей после опьяненности" (Афлаки 1983, стр. 617).
Шамс продолжал свои поиски, пока не принял посвящение от шейха Рухн ад-Дина Абу-л-Гана'има Мухаммада Саджаси, являвшегося также учителем Авхада ад-Дина Кирмани, великого суфийского поэта. Кирмани и сам стал уважаемым учителем, хотя Шамс и отказался взять его в ученики много лет спустя при обстоятельствах, которые будут изложены ниже.
Саджаси продолжал линию преемственности Сухравардийя, восходящую к Зийа' ад-Дину Абу ан-Наджибу 'Абд ал-Кахиру Сухраварди (ум. 563/1168). Он происходил из деревни Саджас, к северу от Сухраварда, места рождения основателя этой линии преемственности Обе деревни находились к западу от Солтанийи, бывшей в одно время монгольской столицей, и к юго-востоку от города Занджан. В свою бытность начинающим суфием он должен был преодолеть всего лишь 290 километров на северо-запад, чтобы достичь столицы — Табриза. Расстояние для Саджаси, однако, было чуть больше, потому что он был посвящен и обучен учеником Сухраварди — Кутб ад-Дином Абу Бакром Абхари (ум. 577/1181—82) из Абхара, находящегося на главной дороге из Занджана в 130 километрах от города по другому (юго-западному) направлению.
При жизни своего учителя Саджаси служил ему в качестве наместника (халифа). После смерти Абхари он, вероятно, довольно скоро уехал в Та-бриз — вполне логичный выбор места для мастера, обладающего бесспорной силой, поскольку этот город был огромным перевалочным пунктом для северо-западного Ирана. Именно здесь он дает посвящение Шамсу и обучает его, перед тем как переехать в Багдад. Там о нем были столь высокого мнения, что влиятельный покровитель из семьи министра построил для него ханаку. Эта ханака стала известна как Рибат ад-Дараджа ("Ханака ступеней") — она располагалась на берегах Тигра, и от нее спускались дорожки (или "ступеньки") к реке, в которой суфии совершали омовение.
Саджаси не только был учителем знаменитого Кирмани, ставшего ближайшим сподвижником выдающегося суфия Ибн Араби (ум. 638/1240)  (Кербела'и 1967, стр. 68), но и наставником приемного сына последнего, а также философским наследником Садр ад-Дина Коньяви (ум. 672/1274). Кроме того, он был родственником во втором поколении шейха Захида Гилани (ум. 1294), учителя шейха Сафийи ад-Дина Ардабили (ум. 1334), основателя ордена, от потомка которого произошла се-февидская династия шахов, правивших Ираном в течение XVI-XVII веков
Тем не менее, несмотря на выдающиеся способности этого учителя, Шамс жаждал еще более высоких стадий. Саджаси чувствовал духовную силу Шамса и предвидел роль, которую ему суждено было сыграть в будущем. Он говорил ему: "Ты должен двигаться дальше. В Руме (Анатолия) есть поглощенный [Богом], и в нем должен быть разожжен огонь" В конечном счете, когда Шамс направился на запад, это произошло благодаря словам Саджаси (Ширази 1960, стр. 316).
Пройдя до конца тот путь, по которому Саджаси мог его вести, Шамс продолжил свои поиски, получив посвящение у видного наставника Баба Ка-маляДжанди [изг Джанда] (587/1191 —672/1273), который был одним из группы девяти избранных учеников Наджм ад-Дина Кубры (ум. 1221), известного как Вали-тараш ("ваятель святых"), так как из его учеников вышло множество выдающихся мастеров. У него было привилегированное положение, посколько он вырос в доме самого Наджм ад-Дина.

© Graham, Terry Shams of Tabriz and His Masters // Sufi, winter 2000—2001, Issue 48, pp 29—41 

© Тэрри Грэм. Шамс Табризи и его учителя

© Перевод Леонида Тираспольского и Алексея Шелаева

© Опубликовано в журнале"Суфий", № 7, 2008

http://sufimag.wordpress.com/2011/11/19/т-грэм-шамс-табризи-и-его-учителя/

http://sufism.ru/tmp/N7_shams.pdf

http://www.portal-credo.ru/site/?act=lib&id=2312


   
Tags: Руми
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments