Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

pic 15

Неизвестный рассказ о Фирдоуси из книги Ахмада ибн Маджида. Таджиддин Мардони

Неизвестный рассказ о Фирдоуси из книги Ахмада ибн Маджида. Таджиддин Мардони

«Китаб ал-фаваид фи усул илм ал-бахр ва-л-каваид»

В историко-географических источниках и литературных антологиях средневековья можно встретить немало преданий, легенд и рассказов, связанных с личностью и творчеством выдающегося персидско-таджикского поэта, корифея художественной словесности Абулкасима Фирдоуси, чьё имя широко известно образованным людям во всех странах, а его гениальный труд «Шахнаме» является одной из составных частей сокровищницы мировой литературы и человеческой цивилизации. В результате кропотливых научных изысканий восточных и западных историков и литературоведов, проведенных в последние десятилетия, в некоторой степени была выявлена подлинность одних из этих легенд и  рассказов и несоответствие действительности других. Исследователи жизни и творческой деятельности Фирдоуси  тщательно проанализировали рассказы, приведенные автором «Та`рих-и Сиистан», Низами Арузи в «Чахар макале», Закарийа ал-Казвини в «Асар ал-билад ва ахбар ал-ибад», Фаридаддином Аттаром в «Лубаб ал-албаб», безымянными авторами предисловия байсункаровой «Шахнаме» и другими, шаг за шагом проследили историю создания этого великого произведения, скрупулезно отделив зерна от плевел, дабы можно было ясно и во всей полноте увидеть картину жизненного и творческого пути Фирдоуси и судьбу его уникального творения. Одно только перечисление имен этих неутомимых исследователей и их работ, посвященных рассмотрению легенд и рассказов о Фирдоуси и его «Шахнаме», заняло бы не одну страницу. Полагаю, однако, что уважаемым читателям, в частности, любителям персидско-таджикской поэзии, эти имена и работы достаточно известны, и потому нет необходимости перечислять здесь их заново, ну, а те, что касаются темы настоящей статьи, приведены в списке использованной литературы.
В данной работе хотелось бы подчеркнуть, что, насколько нам известно, ни в одном из вышепоименованных историко-литературных источников и исследований современных ученых, рассматривающих легенды и предания о Фирдоуси и его «Шахнаме», ни разу не упоминается сочинение арабского автора IX века хиджры (XVвек) Ахмада ибн Маджида «Китаб ал-фаваид фи улум ал-бахр ва-л-каваид» («Книга польз об основах и правилах морской науки»). Во всех общих и специальных каталогах, современных исследованиях, содержащих библиографические данные о Фирдоуси и его «Шахнаме», нет даже указания на этого автора и его сочинение, а уж об использовании последнего и говорить не приходится. Это сочинение Ахмада ибн Маджида, написанное на арабском языке, содержит неизвестный доселе небольшой рассказ о нашем великом поэте, оставшийся, к сожалению, вне поля зрения арабских, иранских, европейских и других ученых. Наряду с другими средневековыми рассказами он мог бы также послужить весьма важным материалом, дополняющим некоторые черты к легендарному образу Фирдоуси.

Collapse )
pic 10

Омар Хайям и суфизм. Дж. Дорри

Поэтическое наследие Омара Хайяма – математика, философа, поэта – вызывало больше споров, чем творчество любого другого персидского поэта. В своей знаменитой работе “Омар Хайям и странствующие четверостишия”, вышедшей в 1897 году, В. А. Жуковский, суммируя существующие в науке характеристики Хайяма и его творчества, писал:
“Он вольнодумец, разрушитель веры; он безбожник и материалист; он насмешник над мистицизмом и пантеист; он правоверный мусульманин, точный философ, острый наблюдатель, ученый; он – гуляка, развратник, ханжа и лицемер. Он не просто богохульник, а воплощенный отрицатель положительной веры и всякой нравственной веры; он мягкая натура, преданная более созерцанию божественных вещей, чем жизненным наслаждениям; он скептик и эпикуреец, он персидский Абу-ль-Ала, Вольтер, Гейне. Можно ли в самом деле, – продолжал Жуковский,- представить человека, если только он не нравственный урод, в котором могли бы совмещаться и уживаться такая смесь и пестрота убеждений, противоположных склонностей и направлений, высоких доблестей и низменных страстей, мучительных сомнений и колебаний”.

Сам Хайям пишет о себе так:

“Пусть пьяницей слыву, гулякой невозможным,
Огнепоклонником, язычником безбожным,-
Я, верен лишь себе, не придаю цены
Всем этим прозвищам – пусть правильным, пусть ложным”.

(перевод О. Румера)

Collapse )

pic 08

О НАУЧНОМ ЖУРНАЛЕ «ИРАН-НАМЕ».



Журнал «Иран-наме» увидел свет в 2007 году. С того времени уже прошло более двух лет.
 Журнал увидели, читают и ждут. Таковы первые, вселяющие надежды, впечатления от опубликованных номеров «Иран-наме», издающихся раз в квартал. Специфическая направленность нового издания, основной целью которого является изучение истории и культуры Ирана и стран Центральной Азии, а также вообще народов, связанных с иранской цивилизацией и тюркским миром, привлекли к нему интерес, как ученых-гуманитариев, так и широких кругов общественности. Энтузиазм основателя журнала Сафара Абдулло, признанного научного авторитета в иранистике и возглавляемого им издательского и авторского коллектива, широта освещаемых проблем заставили взыскательную научную общественность, прежде всего российских ученых-востоковедов, присмотреться внимательнее. Назначение  «Иран-наме» - знакомить научную общественность стран СНГ и дальнего зарубежья с достижениями и исследованиями в области иранистики. «Иран-наме» своими публикациями дает возможность проверить значимость современных достижений в области изучения Ирана и стран Центральной Азии, обобщить впечатления. Журнал открыт для поисковых проблемных тем, которых достаточно в современной иранистике. Специфика издания и «глас народа» потребовали расширить хронологические рамки публикаций. В уже изданных номерах «Иран-наме» они приближены почти к современности. В журнале представлены рубрики «История и философия», «Язык и литература», «Культура и искусство», открыта новая оригинальная рубрика «Выдающиеся личности». Личные воспоминания и заметки о ныне здравствующих (да продлит Всевышний дни их творческого долголетия) и ушедших (мир им) знаменитостях нашли свое достойное место в «Иран-наме».
Связь времен, преемственность традиций научных школ иранистики, дань уважения и признания ученым, внесших вклад в развитие иранистики, являются  ключевыми позициями журнала. «Иран-наме» присущ широкий спектр изучаемых проблем, в которых уживаются знатоки персидского и других восточных языков, любители литературы Ирана и Центральной Азии, их истории, культуры, этнографии… Главное, что характеризует журнал – аналитичность, документированность, тщательность в публикациях, уже представленных в «Иран-наме». Но в «Иран-наме» представлены материалы не только об Иране и Центральной Азии, поскольку роль иранских народов, имеющая мировое значение, была весьма весома и далеко за пределами обитания иранских народов – от Малой Азии и России до Индии, Монголии и Китая. В уже опубликованных выпусках «Иран-наме» материалы от древности и средних веков до первой половины XX века, а авторский коллектив журнала расширяется за счет востоковедов, причем не только иранистов, из СНГ, прежде всего из России, и дальнего зарубежья – США, Финляндии, Германии, Ирана. Т.о. журнал служит благородной цели восстановления, укрепления и развития традиционного единства международного востоковедного сообщества в целом, в том числе и иранистов, как его неотъемлемой части. Положено хорошее начало и от поддержки журнала «Иран-наме» российскими востоковедами, прежде всего публикациями в этом журнале, зависят его перспективы и будущее.

http://www.safarabdulloh.kz/ru/iran_name.html

© А.Ш. Кадырбаев – д.и.н., внс ИВ РАН (Москва)
© В.Г. Коргун, д.и.н., зав. Сектором Афганистана ИВ РАН, главн. научн. сотрудник.(Москва)
© Ж.С.Сыздыкова – д.и.н., профессор, зав. Кафедрой Центральной Азии и Кавказа ИССА МГУ
им. М.В.Ломоносова. (Москва)
© А.А.Арсланова, к.и.н., снс Ин-та истории АН Татарстана (Казань), лауреат премии Исламской Республики Иран за лучшую работу в области иранистики для иностранных ученых.
© Сафар Абдулло

http://www.safarabdulloh.kz/ru/kritik.html
pic 15

Об арабских стихах в «Ихйа улум ад -дин» ал-Газзали. (Часть I) Таджиддин Мардони

Среди произведений Имама Абухамида ал-Газзали нет почти ни одного, в котором по тому или иному поводу не цитировались бы персидско-таджикские или арабские стихи. Разумеется, ал-Газзали не единственный ученый, который подкреплял свои высказывания в принадлежащих его перу даже сугубо научных, а тем более, эпистолярных сочинениях поэтическими строками. Примером тому могут служить многие его сочинения, число коих, по его собственным словам, насчитывает семьдесят два, хотя другие авторы приписывают ему намного больше. Но, в качестве примера, мы ограничимся теми из них, что в настоящее время нам доступны, в том числе «Мукашафат ал ќулуб ал-муќарриб ила аллам ал-гуйуб» («Раскрытие сердце, приближающее к Знающему тайны») [1], «Тахафут ал-фаласифа» («Опровержение философов») [2], многотомное «Ихйа улум ад-дин» («Возрождение наук о вере») на арабском языке [3] и оно же в персидском переводе [4], «Кимийа-и са’адат» («Эликсир счастья») [5], «Насихат ал-мулук» («Наставление царям») [6] и некоторые другие произведения ал-Газзали.
 

Collapse )
pic 05

Трактат о любви. Часть I. Абу Али ибн Сина

Во имя Аллаха милостивого, милосердного!

Ты просил меня, Абдаллах (ал-Ма' суми)[i][3], законовед, - да осчастливит тебя Аллах! - составить трактат, в котором кратко разъяснялось бы, [что такое] любовь. Отвечу тебе, что в нижеследующем трактате я сделал все, что мог, для того, чтобы заслужить твое одобрение и удовлетворить твое желание.

Я составил свой трактат для тебя из семи разделов:

1.  О силе любви, текущей в каждой индивидуальной субстанции;

2.  О наличии любви у неживых простых субстанций;

3.  О любви у существующих вещей [вообще] и у [тех из них], которые обладают питательной силой в той мере, в какой они ею обладают;

4.  О наличии любви у животных субстанций в той мере, в какой они обладают животной силой;

5.  О любви тех, кто отличаются изяществом и молодостью, к красивым образам;

6.  О любви божественных душ;

7.   Выводы из разделов.

                                  

 

Collapse )
pic 03

Роль предметов утвари (догу) в контексте японского классического Чайного действа. Мазурик В.П.


Даже малосведущим в японском Чайном действе людям известно, каким граничащим с фетишизмом культом окружены в нем так называемые "догу" - предметы чайной утвари. Существует пять классов чайной утвари.


 

Collapse )