Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

pic 11

Шамс Табризи и его учителя. Часть III. Тэрри Грэм

       






Если и был риск, что Авхади возгордится этой почестью, присутствие Шамса, разрушителя идолов, полностью свело его на нет. Когда Шамс вошел в ханаку, он подошел к Авхади, который смотрел на бассейн, полный воды.

"Что ты делаешь?" — поинтересовался он. "Я созерцаю луну в воде этого бассейна", — ответил тот.
"Если у тебя нет чирья на шее, почему бы тебе не посмотреть на небо? Иди и найди себе доктора, чтобы он вылечил тебя и ты смог бы смотреть прямо на Истинный Объект", — сказал Шамс. Это было подшучиванием над тем, что Авхади имел обыкновение созерцать Божественную Красоту в лицах юных мальчиков.
Эта история предваряет описание встречи Авхади и Шамса в версии Афлаки. В ней Авхади изображен добивающимся ученичества у Шамса. До нас не дошло описание самого Шамса о том, что Кирмани пытался сделать ученика из него. Эту попытку он отклонил с тонкостью, свойственной ринду (суфию, достигшему высокой стадии, который способен выявить глупость других людей, не указывая прямо на их недостатки).
По словам Афлаки, Авхади был так поражен учением Шамса, что попросил Шамса принять его в ученики — непростая просьба для человека, который сам является уважаемым мастером.
Однако Шамс отрезал: "У тебя недостаточно стойкости, чтобы быть моим учеником!"
Но Авхади все время упрашивал его, и Шамс, смягчившись, сказал: "Я приму тебя только при одном условии: ты выпьешь со мной вина на глазах у всех посреди багдадского базара".
"Об этом не может быть и речи!" — запротестовал Авхади.
"Ты хочешь сказать, что не можешь ради меня принести с собой хорошее вино?" — спросил Шамс.
"Нет, я не могу", — ответил Авхади. "Тогда предположим, что я буду пить. Можешь ли ты по крайней мере составить мне компанию?" — спросил Шамс.
"Нет, — пожал плечами Авхади, — я не могу этого сделать".
Шамс прорычал: "Держись подальше от людей! Прими тот факт, что у тебя нет способностей, что тебе недостает силы избранных Богом. Ты не годишься мне в ученики. Ты не предназначен для этого. Ты должен быть готов променять все желания мира на чашу вина. Это тружение — для ратников на поле битвы, задача для того, кто знает, что я не подхожу для любого великовозрастного ученика. Я приму только мастера, но не любого, а только совершенного, постигшего мастера" (там же, стр. 616—17).
Покинув Багдад, Шамс провел некоторое время в Дамаске и Алеппо, раз или два, возможно, побеседовав с Ибн 'Араби. Затем из Сирии он направился на север, в сторону Анатолии, где произошла столь важная встреча с Руми. Эта встреча стала началом новой эпохи в его жизни. У нас имеются достоверные сведения о трех годах бурного взаимодействия Шамса и Руми, являющихся, вероятно, наиболее ярким в истории суфизма примером тесной связи мастера и ученика.


Collapse )

pic 05

Шамс Табризи и его учителя. Часть I. Тэрри Грэм


       





Субботним утром 29 октября 1244 г. метеорит врезался в землю. Или, по крайней мере, произошло событие сравнимого масштаба: Руми повстречался с Шамсом.
Фоном для этого события послужила дорога, проходящая мимо ворот караван-сарая кондитеров в Конье (в настоящее время в Турции) — одного из четырех мест, где преподавал Руми. Каждую из этих школ финансировали и поддерживали гильдии, куда входила городская знать. Закончив лекцию в училище, находящемся на попечении торговцев хлопком, Руми проезжал мимо ворот караван-сарая.
Почтенный профессор ехал верхом на муле, окруженный по сторонам пешими учениками, многие из которых и сами пользовались большим авторитетом. И вдруг торжественность этой процессии нарушается самым непочтительным образом. Грубоватого вида человек, сидевший до этого среди зевак у ворот, выскакивает и вызывающе преграждает путь именитому всаднику.
Хотя он и выглядел как немытый бродяга, твердость его взгляда приоткрывала некое глубинное измерение тем, кто был способен видеть. Недолго думая, он ухватил за уздцы мула Руми с бесцеремонностью, нарушавшей всякие социальные условности.
Эта встреча, вспоминает Руми, "потрясла все мое существо, как удар молнии". Он пишет: "Семь небесных сфер оторвались друг от друга и рухнули на землю; пламя полыхнуло у меня из живота в мозг, сотрясая весь череп, и я узрел клубы дыма, поднимающиеся к самому Божественному Трону" (Афлаки, стр. 619).
Встреча стала началом отношений, которые заставили Руми отказаться от своего высокого социального и профессионального положения. Законоведы, почитавшие Руми высочайшим авторитетом, решили, что он сбился с пути истинного. А рядовые ученики и последователи просто подумали, что Маулана околдован, зачарован, на него наслали порчу. Эти отношения длились три года, с 1244 по 1247 год.
Когда Руми не явился на уроки, ученики стали разыскивать его. Согласно различным источникам, Руми и Шамс провели в уединении, скрывшись от мирских глаз, 40 дней, либо 3 месяца, либо 6 месяцев или даже дольше. Они уединились в доме ученика Руми золотых дел мастера Салах ад-Дина Заркуба.
Их беседы были бесконечно далеки от теологии и юриспруденции, от книжной премудрости и глубокомысленных проповедей. Исчерпав все темы, касавшиеся экзотерического толкования (тафсир) Корана, они занялись глубинным эзотерическим разъяснением (та'вил) священного писания. Как об этом пишется в Макалат, собрании "статей" Шамса, "благодаря присутствию Шамса закрытая дверь открылась для Руми" (Табризи 1990, II, стр. 238), он — человек, "которому можно доверить секреты", поскольку "я не вижу его в нем самом" (там же, стр. 109).
Как описывает сам Шамс в Макалат свои отношения с Руми: "Я пришел к Маулане, и первым условием было то, что я не пришел в качестве учителя. Бог не поместил на землю никого, кто мог бы стать Маулане учителем, и такой учитель не мог бы быть человеком. И я не мог быть учеником, я уже прошел эту стадию".
Далее он пишет, что пришел прежде всего как друг, чтобы принести умиротворенность, уравновешенность между внутренним и внешним, которая была недоступна даже древним пророкам. "Теперь я — друг Мауланы. И я знаю наверняка, что Маулана — вали, друг Бога" (Табризи 1990, II, стр. 179-180).
Шамс был поражен познаниями Руми и говорил, что даже если бы начал обучение с младенчества и жил до ста лет, "не смог бы обрести и десятую долю его знаний и способностей", в то время как Руми думает, что "он подобен двухлетнему ребенку, слушая меня, — мне неловко и говорить об этом — что он ребенок со своим отцом, или что он — как новый мусульманин, который ничего не знает об исламе!" (там же, I, стр. 132).


Collapse )