Category: праздники

Category was added automatically. Read all entries about "праздники".

pic 04

Некоторые иранские поверья и праздники.... Часть II. Кисляков Н. А.

Праздник Сада — это в первую очередь праздник огня. Он оброс многочисленными легендами и преданиями. С ним связывают эпизод из Шах-наме Фирдоуси, согласно которому царь из древней династии пешдадидов Хушенг, увидя в степи змею, бросил в нее камнем, этот камень ударился о другой, высек искру, от которой загорелась трава. Хушенг распорядился, чтобы в честь этого огня был учрежден праздник.
По народной этимологии название праздника Сада происходит от «сад» — сто. Народная этимология следующим образом объясняет происхождение этого названия. По древне­иранскому народному счету, год делился на две неравные части: первая из них — «табистане бозорг» (букв. «большое лето») охватывала весну, лето и часть осени, т. е. все теплое время года, начиная с Ноуруза, т. е. с первого числа месяца фарвардин, до конца седьмого месяца года

  • мехра, и продолжалась 210 суток (7 месяцев по 30 дней); вторая — «замистане бозорг» («большая зима») начиналась с 1 абана и продолжалась до конца года (считая 5 или 6 дополнительных дней); эти два неравных периода назывались также «чахра» или «бахш». Так как праздник Сада по древнеиран-скому календарю приходился на 10 бахмана, то от начала «замистане бозорг/ до него было ровно 100 дней (месяцы абан, азер, дей и десять дней бахмана). Это народное объяснение сохранилось до наших дней среди зороастрийцев (гебров) города Кермана, которые в этот праздник, кружась вокруг разожженных костров, поют следующую песенку: «Сто до Саде, тридцать до Чале, пятьдесят до Ноуруза»26.

Вообще же праздник Сада был связан с разжиганием больших костров. В ночь на 11-го бахмана все, в меру своих возможностей, были заняты заготовкой дров, хвороста, складывали большие и высокие кучи топлива и затем поджигали их, так что пламя было видно на очень большое расстояние. Костры разжигали или на равнине или, наоборот, в горах.
Вот как описывает празднование Сада при газневиде Мас'уде (1030—1041) историк Бейхаки (ум. в 1077—1078 гг.): «Была близка Сада. Султанских и принадлежащих войску мулов погнали в степь и начали свозить гребенщик, чтобы справить Саду, а после нее выступить в поход. Навезли гребенщика... Соорудили деревянные палатки, очень высокие, и набили их гребенщиком и еще собрали гребенщика, так что было его очень много и он превышал вершину высокого холма... Наступила Сада. Сначала эмир сел на том берегу арыка, где натянули навес. Явились надимы и мутрибы, подожгли дрова. Впоследствии я слышал, что зарево огня видели на расстоянии около десяти фарсангов»27. Более ранний историк ибн Мискавейх (ум. в 1030 г.) описал праздник Сада, устроенный при Мардавидже ибн Зияре (928—935), когда для костров делались сооружения из стволов деревьев.
В средневековой Бухаре, по словам М. Наршахи, тоже практиковалось устройство больших праздничных костров; так, говоря о пожарах царского дворца при Саманидах, он отмечает, что в одном случае дворец сгорел из-за праздничного костра. «В одну праздничную ночь, по древнему обычаю, развели большой огонь, искра огня попала на крышу дворца, который вторично сгорел дотла»28.
Collapse )
pic 14

Некоторые иранские поверья и праздники... Часть I. Кисляков Н. А.

 
XVII век для Ирана — время относительного политического и экономического подъема. Страна в этот период была объединена под властью сефевидских шахов, среди которых особенно выделялся шах Аббас I (1587—1629). В годы его правления происходит централизация государственной власти, опиравшейся на иранскую чиновничью бюрократию, возвысившуюся за счет кочевой родо-племенной знати кызылбашских и иных тюркских племен, у которых были сильны центробежные стремления. В это же время проводится реорганизация армии, которая привела к успешным внешним войнам, в первую очередь с Турцией. Наблюдается также подъем в земледелии. Значительно вырастают товарное производство, товарно-денежные отношения и торговля, в частности поощряется внешняя торговля, развивается ремесленное производство и расширяется внутренний рынок. Кроме того, развиваются дипломатические и торговые отношения с европейскими государствами: Россией, Англией, Голландией, Испанией, Францией и др.; купцам ряда этих стран предоставляются определенные привилегии взамен политических и экономических выгод, которые иранское правительство извлекало из договоров с этими странами.
Как раз в этот период, в XVII в., ряд западноевропейских ' путешественников и купцов, а также миссионеров посещают Иран. Некоторые из них явились авторами капитальных трудов об Иране, его политической и экономической жизни, нравах и обычаях населения1.
В данной небольшой статье нас будут интересовать сведения четырех западноевропейских путешественников2, оставивших в своих трудах описание некоторых праздников и поверий. Первым из них по времени посещения Ирана является венецианец Пьетро делла Балле3, принадлежавший к образованным людям своего времени. Он совершил путешествие в Турцию, Египет, Сирию и Иерусалим, Месопотамию, а затем в Иран. Там он приобрел влияние при дворе Аббаса I и принимал личное участие в войнах этого шаха с турками. Он составил также план союза иранцев с русским» казаками против турок. После пребывания в Иране (1617-1627) делла Балле посетил Индию и затем вернулся на родину. Его путешествие дало науке первые сведения о восточных древностях, в частности описание развалин Персеполя и первый образец персидской клинописи4.
Collapse )
pic 03

Легенда о возникновении чая.





Давным-давно высоко в горах затерялась небольшая деревушка с названием Драконов колодец.
И в ней было всего с десяток домов, да и те разбросаны по склонам окрестных гор. В дальних
горах крестьяне сажали бамбук, а в ближних – злаки. Работали они от зари и до зари, но сытыми
никогда не бывали, на самом краю деревни стояла ветхая хижина, крытая соломой, в которой жила
старуха. Ни детей у нее не было, ни мужа, и доживала она свой век как перст одна. Она не могла
уже подниматься в горы и обрабатывать землю. Сил едва хватало на то, чтобы ухаживать во дворе
за десятком старых чайных кустов. Кусты старились вместе со своей хозяйкой, и она собирала
с них раз в год не больше нескольких цзиней грубых темно-зеленых листочков.
В жизни этой женщине пришлось хлебнуть немало горя, но она сохранила свою доброту, несмотря
на все невзгоды, и сейчас старалась, как могла, скрасить жизнь окружающим. Каждый день она брала
несколько листков, заваривала чай и ставила его у дверей своей хижины, чтобы односельчане,
спускавшиеся с гор после работы, могли утолить жажду.
Collapse )